Великий пост — не про меню, а про настройку души. Сорок восемь дней не ради диеты, а ради внутренней перестройки: очистить мысли, по‑новому взглянуть на людей и на жизнь. Ограничения в еде — лишь инструмент: они как тихий фон, чтобы лучше слышать молитву, глубже ощутить покаяние, внимательнее присмотреться к себе.
Крестопоклонная неделя — своеобразный «контрольный пункт» Великого поста Церковь как бы ставит нам на пути скамейку: присаживайся, вдохни, посмотри на Крест. Это не просто символ — это напоминание: ты не один, ты уже половину Великого пути прошел, осталось чуть-чуть. И если досюда дошел — значит, и до Светлой Пасхи дойдешь. Главное — не терять мир […]
Судить легко — особенно когда вокруг столько поводов Но настоящий подвиг — направить этот суд внутрь: разобрать себя по косточкам, без самообмана. Не «ах, какой я прекрасный», а «так, а вот это что за пятно? Откуда эта вмятина?». Когда этот внутренний суд проходит с пониманием, рождается искренний вопль души: «Господи, помилуй! Милостив буди мне, грешному!»
О трудном и значимом времени Великого поста Беседа протоиерея Дмитрия Смирнова и Анатолия Кузичева В авторской передаче «Радио Кузичев» на телеканале «Царьград» Великий пост — самый строгий и главный из всех постов в православной жизни, который предшествует празднованию светлого праздника Пасхи. В чем смысл поста? С чем связана продолжительность Великого поста? Осуждает ли церковь несоблюдение
Великий Пост — время великих решений. Например, взять и беспощадно выдавить из себя какую‑нибудь злую привычку. Ну, скажем, матерную брань. А что? Выглядит безобидно, а по масштабам — прямо стихийное бедствие. Серьезно — мат, кажется, закрепился навечно. Раньше человек рождался под мамино «Господи, помилуй», а умирал под тихое «В руце Твои…» — романтично, хоть и
Вот так наступает пост и начинаешь задумываешься: что «грешнее» — колбасу в пост съесть или ближнего ежедневно «по кусочкам»? Оказывается, воздержаться от ветчины куда проще, чем удержаться от язвительного словечка, пересуда или мелкой пакости соседу, коллеге, родственнику. И вот уже вместо мирной кухни — поле брани, вместо семейного ужина — разборки с последствиями. А ведь